Об Ильфе и Петрове

Я не люблю Ильфа и Петрова, хотя, конечно, читал их, школьником будучи, с удовольствием. Да и фильмы сняты великолепные. Интересно, что советскому кино лучше всего удавались комедии. И фильмы про войну. С войной всё ясно, это сама основа советского уклада и мировоззрения, подтверждение чего мы наблюдаем в позорной действительности нашей четвёртый год. Но такой успех в юморе у советских людей как будто говорит, что комедия, несмотря на всю метафизическую глубину смеха, это всё-таки низкий жанр.

Какой-то почтенный сетевой мошенник, чьё имя безвестно, активно поддерживал конспирологическую теорию, будто бы автором «12 стульев» на самом деле был Булгаков. Понимаю порыв его души: отобрать любимую книгу у сомнительных советских жидов и отдать её в авторство безупречного по происхождению «белогвардейца». Но Аллах, конечно же, в великой хитрости своей открывает и в чистейших помыслах человека низость его природы.

Ибо Булгаков был не только «певцом их благородий», но и действительно человеком с большим и врождённым внутренним тактом, в отличие от указанного, но безымянного сетевого авторитета. Мог ли бы он написать такую книжку, как «12 стульев»? Как сатирик, безусловно, мог бы. Технически, так сказать. Но он никогда не позволял себе смеяться над побеждёнными. И это сущностное понимание ломает всю, казалось бы, привлекательную конспирологию.

Ибо ничем другим книжка Ильфа и Петрова не является, кроме как бесконечным и по-советски немилосердным смехом над теми, кто потерпел историческую или человеческую катастрофу. Над выброшенными из собственного смысла людьми, над дискриминированными и запуганными, лишёнными прав и чести, над разгромленными политическими оппонентами, трепещущими перед новыми хозяевами жизни, над обычными людьми, пытающимися хоть как-то обустроиться на духовном пожарище, даже над девками, которые просто хотят красиво одеться. Один только персонаж, который кажется полноценным в этом мире, — демонический трикстер, принявший вид человека, — и тот высмеивается за единственное, в чём он даёт слабину: за желание убраться наконец из этого волшебного мира любым путём. По Ильфу и Петрову, быть уязвимым — значит, быть смешным. Сами посудите, насколько это далеко от основания смеха у Булгакова.

Для меня «12 стульев» — это абсолютно сталинистский роман, приуготовляющий путь для красной машины Государства, разносящий в щепы все основы жизни перед приходом совершенно неуязвимых, безличных, оловянных солдатиков, которые имеют тем большее право существовать в этом мире, чем менее они люди. Вот они не смешные, да. С ними не похохочешь.

[06.04.2025]